August 23rd, 2016

крест

О книге Захара Прилепина "Непохожие поэты" в серии ЖЗЛ (Мариенгоф/Б. Корнилов/Луговской)

Посстоянные придирки к Прилепину по политической части, из-за того, как он выглядит, как говорит, в ком видит свою аудиторию, кого лупит и т.п. мешают в полной мере воспринять один факт: в русскую литературу прочно вошел писатель очень значительной силы. В сущности, писатель, который тянет на параграф в учебнике по русской литературе, если только не на главу. И, как многие писатели большого калибра, Прилепин -- не важно, сознательно или же неосознанно, -- старается перестроить под себя литературное пространство, созданное многочисленными интерпретаторами до него. Иными словами, передумать и перестроить то, что уже облечено в округлые формы и подобающие случаю лозунги. Естественно, он тянется к сложности, уходит от простоты, потому что простота, в сущности, ничего не объясняет и ничего не создает, помимо публицистического, а то и попросту агитационного мифа. А им обоим цена невелика: мрут больно быстро...
Что тут скажешь? Молодец, в сущности, стратегия абсолютно верная.
Поэтому каждая его книга в ЖЗЛ -- "Леонид Леонов" и "Непохожие поэты" -- слон в посудной лавке литературоведения. И Прилепину возражают: "Ты тут неправ, ты там неправ, ты ничего не знаешь!" А то их хуже: "Варвар, замарашка, не понимает всей неоднозначности..."
А Прилепин-то как раз понимает. Это литеатуроведение у нас такое, что порой понимать чего-то очень сильно не хочет, пишет, закрывая глаза ладошками, а потом написанное лет 30-40-60 назад объявляет святыней неприкосновенной. Вот уж где нет святынь, так это в науке! Всё может быть пересмотрено, если источник дает на то основания. Варвар-Захарка, душа честная, тычет пальцем в источник и говорит всему миру: "Вот же! Вот оно как было! А вы что понаписали?" Ему в ответ: "Ах, моветон!"
Да хорош Прилепин в историко-биографической прозе чуть ли не так же, как и в чисто художественной! Хорош. И пусть бьет стекла -- может, истина под слоями "мнений" обнажит бочок свой, кожу свою оголенную -- тут или там...
Очень рекомендую эту книгу. Со всей ее страстностью, со всеми ляпами, со всей самоуверенностью автора (Вот тут Луговской хорошо написал, а тут что-то он плохо написал! -- И ноль доказательств, одно только художественное чувствование автора; часть о Луговском вообще хуже прочих снабжена аргументами цитации). Прилепин все же поднял очень серьезный по объему материал, кроме того, он придавал всем трем биографиям сюжетность, если не сказать притчевость, творил из них несколько облагороженный миф: вот люди, проходящие через темное горнило 30-х... что искривляло их творчество, а что питало его тогда? Были они правдивы до конца или прилгнули, адаптируясь? А если прилгнули, то где, в чем? Как они, все трое -- безусловно одаренные литераторы -- строили тактику жизни на дальнюю дистанцию, и почему один не добежал, а другой оказался этим марафоном душевно искалечен?
Прочитатйте, это сделано сочно, задорно, умно.
крест

Очередной Карамзинский клуб. Сборная русских монахов против сборной северных колдунов (финал!)

25 августа В ЧЕТВЕРГ, в 19.00 Карамзинский клуб соберется, чтобы обсудить исторический роман Натальи Иртениной "Русь на Мурмане". Колдун, особливо лопский, перед дракою завсегда выглядит страшнее страшного. Но как пойдет махач, так наш русский монах крепче бьется!

ПОМИМО ЭТОГО БУДЕТ ЕЩЕ РАЗГОВОР О ФИЛИГРАНИ-2016, ДО КОЕЙ ОСТАЛИСЬ СЧИТАННЫЕ ДНИ!

Ведущий -- Дмитрий Володихин.
Заседание открытое, посетить его могут все желающие.
Клуб собирается в ресторане "Старина Мюллер".
Как найти это место: Шмитовский проезд, дом 2. Шмитовский проезд начинается в трех минутах ходьбы от станции метро "Улица 1905 года". Надо пойти в сторону набережной, и третий дом на правой стороне -- пивной ресторан "Старина Мюллер". Там надо попроситься в "Малый vip-зал зал", туда, где собирается "литературный Карамзинский клуб". Проведут.

крест

Филигрань-2016, напоминание

Филигрань состоится 27 августа, на старом месте: Москва, Трубниковский переулок, д. 17, литературный музей "Дом Остроухова".

Начало — в 14.00.

В программе:

1. Презентация сборников "Мистикон-3", "Фантастический Шекспир", "Российская империя 2.0".

2. Презентация романа Натальи Иртениной "Русь на Мурмане".

3. Чтения памяти А. и Б. Стругацких. В рамках чтений в этом году проводится круглый стол на тему: "Гостиница или хоспис? Тематические сборники как способ выживания фантаста". Приглашены к участию: Александр и Людмила Белаш, Андрей Синицын, Сергей Чекмаев, Дмитрий Володихин.

4. Вручение общественных наград.

5. Торжественное вручение премии цеха Ф-критиков "Филигрань".

6. Поедание банкета.

НУЖЕН ИНТЕНСИВНЫЙ РЕПОСТ!


крест

О книге Юрия Зобнина "Казнь Николая Гумилева"

Книжка старая, 2010 года, жалею, что не попала мне в руки 6 лет назад, имело бы смысл сделать подробную рецензию. Но поскольку, как говорится, проехали, выскажусь кратко.
1. Зобнин с фактами в руках доказывает, что Н.С. Гумилев сознательно вошел в реально существующую подпольную организацию (а не в какую-то мишуру, криво нарезанную ножовкой НКВД), занимал там довольно скромное положение, но все же а) Агитировал против большевиков устно; б) Составлял и, скорее всего, распространял прокламации, содержавшие выпады против большевиков; в) Получил солидную сумму (а не какие-то там жалкие копейки "на почтовые марки", как порой пишут об этом деле) на развитие своей подпольной организации; г) Возможно, составил коспиративную "пятерку", то ли даже "восьмерку", но на допросах никого не выдал -- ни из своих подопечных, ни из вышестоящих людей заговора. С моей точки зрения, очень хорошо, что Гумилев в этом участвовал: "революционная власть" была свирепой, незаконно получившей рычаги контроля над страной, свихнутой на утопизме, безбожной. Кто имел честь, тот с ней боролся. Гумилев делал то, что должен был делать, и ныне за его мужество можно лишь отдать ему поклон.
2. Зобнин так же на фактах показывает, что расстрельную статью Гумилеву дали вовсе не за листовки и не за агитацию. Заговорщики 1921 года, реально сделавшие больше него, отделались малыми отсидками или даже условными сроками. Но крупных, известных людей, которые относились к образованному классу (Таганцев, Лазаревский, Тихвинский, и, разумеется, Гумилев)  расстреляли, в сущности, уже после окончания "красного террора" за СОЗНАТЕЛЬНО ВРАЖДЕБНОЕ ОТНОШЕНИЕ К СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ. Реальные деяния не имели особенного значения. Требовался "образцовый расстрел" персон, которые входили в состав элиты русского интеллектуалитета, -- и чем известнее, тем лучше. Следователь Яков Саулович Агранов четко сказал: "Надо было ожечь". Т.е. показательно убить нескольких не терористов, не боевиков, а, как говаривали тогда, "интеллигентов", чтобы прочая интеллигенция тени своей боялась. Целесообразность сего деяния очевидна, так же как и дикая, подлая его бессовестность. Лично одобрили казнь Гумилева Ленин и Дзержинский.
3. Зобнин считает, что особую роль в смерти Гумилева сыграл  Агранов, желавший получить своего рода славу Герострата, остаться в истории России этакий "идейным Дантесом", но тут автор книги убедительных доказательств привести не смог.
По первым двум пунктам я полностью присоединяюсь к аргументиованному мнению Зобнина. Мне осталось добавить только одно: Гумилев жил как рыцарь и пал как рыцарь. Да не оставит его добрая слава, пока жив русский народ, пока жива Россия!